ИЗВЕСТИЯ (РОССИЯ) ; 18.04.1996 ; 73 (24680) ;

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗОНУ СМЕРТИ

Стр. 6
   Репортаж специального корреспондента "Известий"
   Валерия ЯКОВА из Руанды
   В горной деревушке неподалеку от руандийской столицы Кигали
синеет среди деревьев, рядом с полуразрушенным храмом, громадная
палатка, над которой укреплен деревянный крест. Легкий ветерок
доносит от нее к дороге хорошо ощутимый запах смерти. В палатке
на широком и бесконечно длинном настиле из жердей лежат аккуратными
рядами сотни и сотни черепов. На соседнем настиле - груды
человеческих костей вперемешку с истлевшей тканью бывшей одежды.
Это все, что осталось от множества людей, вырезанных в одночасье
ровно два года назад прямо на территории храма. И что теперь
сохраняется в таком жутком виде - как зримое напоминание о
жертвах геноцида.
   Человек без родины
   Первым делом, прилетев в Кигали, я стал выяснять - есть
ли в городе так называемые совгражданки (бывшие подданные
Советского Союза, вышедшие замуж за руандийцев и переехавшие
жить в Африку).    Толком еще ничего не успел выяснить, а в холле
отеля ко мне вдруг подошел темнокожий мальчишка и на хорошем
русском языке спросил: "Вы из России? Я тоже, но живу здесь".   
Через пять минут после знакомства Максим, по моей просьбе,
уже вел лабиринтами шумных улиц к себе домой - знакомить с
мамой и тремя такими же как он темнокожими братишками.
   Интерес к совгражданкам в Руанде у меня был не случаен.
Полтора года назад (3 августа 1994 года) "Известия" опубликовали
репортаж "Бегство из зоны смерти", в котором рассказывалось
о необычной операции, проведенной специальной группой МЧС
России. В Руанде тогда еще продолжалась небывалая по своим
масштабам и жестокости резня между народностями тутси и хуту,
жертвами которой стали около миллиона человек. Десятки тысяч
трупов плыли по реке Кагера, напоминая какой-то жуткий лесосплав
из обезглавленных человеческих тел. Более миллиона беженцев
хлынули в соседние Танзанию и Заир, осев в гигантских приграничных
лагерях. Из-за огромного скопления людей, недостатка воды,
пищи, медикаментов, из-за страшной жары и антисанитарии в
лагерях вспыхнула эпидемия холеры. Ежедневно умирали тысячи
людей, бульдозеры рыли котлованы, переполненные грузовики
свозили к этим котлованам трупы. ..    ООН объявила место небывалой
трагедии зоной экологической катастрофы.
   В этом аду оказались и несколько российских женщин, бежавших
со своими детьми из Руанды. Для их поиска и спасения и был
направлен специальный самолет МЧС. Женщин мы нашли и вывезли
их на родину, некоторые уже успели заболеть. В самолете они
рассказывали мне о своей судьбе, об ужасах, которые пережили.
Но самое странное - многие из них были намерены вернуться
в Руанду после того, как там закончится война.
   Теперь, два года спустя, прилетев в Кигали с делегацией
МЧС, у которой на этот раз были абсолютно рабочие, а не экстренные
цели (доставка гуманитарной помощи, заключение меморандума
о сотрудничестве), я, естественно, первым делом стал интересоваться

- вернулся ли сюда кто-нибудь из наших спасенных. Тут-то и
состоялась встреча с Максимом.
   Надежде Ндидабахизи - девичья фамилия Цветкова - улететь
в Россию полтора года назад не удалось. Вместе с мужем и тремя
детьми она бежала в Бурунди. В живых остались чудом, долго
мыкались по лагерям для беженцев, и когда в Руанде все утихло

- решились вернуться, но не в свой поселок, разрушенный дотла,
а в Кигали. Нашли пустую квартиру в полуразваленном доме,
обосновались и стали жить. Муж, хуту по национальности, вскоре
был принят на работу и даже назначен властями, состоящими
в основном из тутси, директором довольно крупного предприятия.
Надежда, окончившая физический факультет Донецкого университета,
тоже нашла работу - в дорожном стройуправлении. У нее оклад
около ста долларов в месяц, у мужа чуть более двухсот. Этих
денег хватает на еду и лишь на какие-то мелочи из одежды.
Четверо мальчишек - Максим, Денис, Алеша и годовалый Богдан,
родившийся уже после войны, передают одежду по наследству,
благо, что местный климат позволяет обходиться минимумом.
   Каждая ночь у Надежды проходит в страхе, хотя она и не
любит об этом говорить. Но даже сейчас, беседуя со мной, одну
за другой выкуривает сигареты и нервно вертит пальцами измятую
пачку. Боится, что может повториться та кошмарная резня. Что
вдруг могут прийти за мужем и увести в неизвестность. Что
возьмутся за нее и потребуют определиться с гражданством.
Срок действия ее советского паспорта уже давно истек. Получать
руандийское гражданство ей не хочется, так как тогда она окончательно
лишится связи с Россией - двойное гражданство между нашими
странами не предусмотрено. Становиться гражданкой России она
тоже смысла не видит, потому что мать и родные живут на Украине,
а в России нет ни одного близкого человека. Решить же вопрос
об украинском гражданстве не удается - консульства Украины
в Руанде нет, а на многочисленные запросы в Киев посла России
в Руанде Анатолия Смирнова по поводу Надеждиной судьбы, украинский
МИД не отвечает. Никому, видимо, в далеком Киеве нет дела
до единственного наверное в Африке человека, желающего стать
гражданином Украины.
   Но уезжать из Руанды Надежда не хочет. Их здесь осталось
всего трое - бывших совгражданок. Ни одна из бежавших тем
экстренным рейсом МЧС обратно так и не вернулась. Да впрочем

- и некуда. У одних сожжены дома, у других убиты или посажены
в тюрьму мужья. Надежда, Ольга и Людмила, живущие в Кигали,
надеются, что им и их детям повезет и все потихонечку утрясется.
В Советский Союз уже не вернешься, там теперь новая, неведомая
и потому пугающая жизнь. А здесь, в немыслимой дали от родины,
которой они не очень-то и нужны, чувствуют они себя едва ли
не сестрами. И постоянно тянутся к нашему посольству, где
с ними на удивление приветливы (что абсолютно не характерно
для советского дипкорпуса) и консул Сергей, и посол Анатолий
Павлович.
   Надежда на чужих
   За два года, прошедшие после войны, в Руанде внешне уже
почти ничто не напоминает о недавней кровавой трагедии, превратившей
живописнейшую и благодатную страну в настоящую зону смерти.
Лишь кое где зияют проломами невосстановленные после артобстрелов
дома, да темнеют пулевыми пробоинами стекла окон. Гражданская
война практически полностью разрушила социально-экономическую
структуру Руанды, которая и без того входила в число наименее
развитых стран. Но мировое сообщество проявило по отношению
к этому бедствующему государству небывалую активность, выделив
на программу восстановления более пятисот миллионов долларов.
Два года в стране действовала Миссия ООН. Воосстановительные
работы здесь, судя по всему, не имели ничего общего с тем,
что мы у себя называем восстановлением Чечни. За один 1995
год значительная часть сельскохозяйственного и торгово-промышленого
потенциала Руанды была восстановлена. А столица страны своей
ухоженностью, неповторимостью добротных особняков и обилием
цветов больше всего напоминает курортный центр, но никак не
зону сравнительно недавних боевых действий. Даже резиденция
российского посла, изрядно пострадавшая от войны, приведена
в образцовое состояние усилиями Анатолия Смирнова, который
умудряется сочетать в одном лице и дипломата, и прораба, и
даже посольского водителя (из-за скудности кадров и средств).   
   Лишь профессиональный глаз военного репортера может отметить
в горде и на горных дорогах многочисленность армейских постов,
патрулей и запреты на фото и видиосъемку - характерные атрибуты
чрезвычайного положения. Попытка "не заметить" эти запреты
и снять на видео сохранившиеся следы боев закончилась полным
провалом и знакомым по отечественным фронтовым командировкам
клацанием затвора.
   Другие, не заметные для гостя Кигали следы этой войны сложнейшая
проблема руандийских беженцев. Более миллиона человек по-прежнему
находятся в Заире, более пятисот тысяч - в Танзании. Но даже
в самой Руанде не осталось практически ни одного человека,
чью судьбу не опалила бы война. По данным ЮНИСЕФ, во время
геноцида 94-го года почти все руандийские дети в той или иной
степени подверглись насилию. Более 80 процентов опрошенных
детей были свидетелями убийств и столько же потеряли одного
из родственников. Более половины руандийских женщин в возрасте
от 20 до 50 лет остались после этой войны вдовами.
   Таким образом, помощь Руанде, оказываемая мировым сообществом
- это не просто акт символического гуманизма, а реальный шанс
на спасение. При этом показательно, что не только руандийцы,
но и руководство других, особенно приграничных африканских
государств, довольно внимательно отслеживает степень активности
государств-доноров. Меньше всего надежд здесь теперь возлагают
на бывшего большого друга - Советский Союз, пусть и в лице
его приемников. Позиции СССР, завоеванные многолетним дипломатическим
трудом, доставшиеся в доброе наследство еще от царской России 

- как, например, в Эфиопии, за последние несколько лет практически
полностью утрачены. Озабоченная своими внутренними проблемами,
чередой бесконечных выборов и внутренних конфликтов, великая
Россия почти напрочь забыла про черный континент, в который
вложила огромные средства и силы, на который не жалела эпитетов
и жизней. У нас никогда не было проблем с помощью оружием,
военными и идеологическими советниками - ради победы над мировым
колониализмом. Теперь, когда и у себя дома у нас с идеологией
проблема, оболванивать братский континент оказалось нечем.
И он, как назло, прекрасно без этого обходится, распахнув
двери своих хижин для друзей побогаче. США, Германия, Франция,
Бельгия и особенно Китай времени зря не теряют и активно заполняют
пространство, столь легко и стремительно отданное нами. В
этих странах не хуже чем в обновленной России умеют считать
деньги, но и о будущих рынках, будущих партнерах тоже, судя
по всему, заботятся лучше и дальновидней.
   В этой ситуации гуманитарные акции МЧС В Танзании, Мали,
Уганде, Руанде, Эфиопии, организованные совместно с энтузиастами
из российского МИДа, можно расценивать как соломинку надежды
на будущее сотрудничество. Как свидетельство того, что Россия
еще не скатилась до положения стран, способных лишь на получение
помощи, но никак не на оказание. А подтверждением служат эмчээсовская
программа "Автошкола" - по подготовке руандийских водителей
к перевозкам гуманитарной помощи ООН на российских КАМАЗах.
Программа помощи северным районам Мали...   
   Первый заместитель министра по чрезвычайным ситуация Юрий
Воробьев, встречаясь с вице-президентом Руанды, с премьер-министром
Мали, с членами правительства Уганды, Эфиопии, с руководством
Организации Африканского Единства, говорил о совершенно конкретных
программах, которые предстоит осуществлять МЧС. Но на каждой
из этих встреч он вручал послание премьера России В.Черномырдина,
и его деловой рабочий визит приобретал очертания политического.
"Россия, не смотря на свои беды, вспомнила о нас и нам это
чрезвычайно дорого" читалось в подтекстах ответных выступлений.
Лишь в Эфиопии, откровенно симпатизирующей нашим недавним
идеологическим противникам, от гуманитарного груза МЧС едва
не отказались, потребовав, чтобы российская сторона в аэропорту
Адис Абебы оплатила 8 тысяч долларов - за разгрузку и таможенные
формальности. С трудом эту сумму удалось скостить, но платить
все же пришлось, как и выслушивать претензии по поводу того,
что Россия привезла не все, запрошенное эфиопской стороной.
Здесь с нами уже общались как с равными - по нищите и бессилию.
   И в Руанде, и в других странах незаметной для остальной
делегации оставалась работа генерала Геннадия Золотарева заместителя
начальника Управления безопасности МЧС. Он встречался с офицерами
безопасности российских посольств, уединялся с консулами,
с военными атташе и советниками. У Золотарева была особая
задача - проговорить, продумать, составить схему экстренной
эвакуации российских граждан из этих африканских государств
в случае возникновения событий, опасных для жизни. Опыт руандийской
трагедии еще раз наглядно показал, как необходимо подразделение,
способное выполнять такие задачи, и как важно знать - где
и кого предстоит спасать. Традиционно наше государство беспокоилось
лишь о дипкорпусе, не опускаясь до проблем простых "совграждан",
а уж тем более - бывших. Теперь, впервые, усилиями сотрудников
МЧС, которые действуют в плотном контакте с мидовцами, Россия
решила позаботиться о своих гражданах и в трудную минуту протянуть
им руку. Как это всегда и делал весь цивилизованный мир. Во
что реализуются эти благородные устремления покажет время,
к примеру, и судьба летчиков, почти год томящихся в Кандагаре.
   Во время нынешних беспорядков в Либерии, первыми на помощь
россиянам пришли американские специалисты. Они пока более
мобильны и подготовлены для таких ситуаций, чем наши. Будем
надеяться, что пока.
   Руанда - Уганда - Мали - Эфиопия