ИЗВЕСТИЯ ; 05.09.1995 ; 166 (24525) ;

Тайная опасность под черноморской волной

Автор (ы):     Николай СЕМЕНА, "Известия"
Стр. 5
   Трал втянул на палубу сейнера что-то большое, полукруглое,
черное, обросшее водорослями и ракушками. Рыбаки, кинувшиеся
было к тралу, отступили назад, почувствовав неприятный запах.
Когда содрали верхний слой ракушек, багор ударился обо что-то
железное. Металл, видно, был ржавым и тонким - багор легко
проломил брешь, и из нее потекла вонючая маслянистая жидкость
грязно-желтого, местами коричневого цвета. Капитан сейнера
Ю.С.Куликов распорядился выбросить за борт и бочку, и рыбу.
Потом долго драили палубу, смывали остатки загадочной жидкости.
Капитан понял, что в старой военной бочке было отравляющее
вещество, ему уже приходилось слышать о подобных "подарках"
моря от других рыбаков.
   Это для нас не новость.
   Сейнер РС-97 керченского рыбколхоза "Жемчужина моря" стоял
как раз на ремонте, и поэтому с его капитаном Юрием Куликовым
мы встретились у него дома на тихой улочке керченского поселка
Аршынцево.
   - Да, находки, подобные той бочке с отравляющими веществами,
у нас не редкость, - рассказывает он. - Мне о таких случаях
говорили и другие капитаны, например, Николай Крыжановский.
Много таких случаев было на сейнере Владимира Ефименко, к
сожалению, он недавно умер, но при жизни много об этом рассказывал.
Некоторые капитаны даже привозили эти бочки в порт и передавали
их военным. Те забирали, но что там было, нам никто не говорил.
   - Эти находки для нас не новость, - сказал мне и председатель
рыбколхоза "Жемчужина моря" А.Рыбачук. - Я сам, будучи капитаном
сейнера, во время промысла на банке Марии Магдалины, это чуть
южнее Таманского полуострова, выловил один раз двухсотлитровую
бочку с этой дрянью. Выбросил в море - да и точка. А что можно
было делать? Мы не специалисты. Вскроешь - людей потравишь,
беды не оберешься.
   К сожалению, военные, к которым я обращался, не смогли
ничем помочь. Вице-адмирал в отставке В.Варганов, бывший командир
Керченско-Феодосийской военной базы в 80-е годы, ничего об
этом не знал. Начальник тыла капитан первого ранга А.Исаченко,
в распоряжении которого находился объект Козья Балка, а проще

- склад химического имущества, сведениями о применении или
уничтожении отравляющих веществ не располагал. Заинтересованно
встретил наши попытки найти истину и. о. начальника химслужбы
В.Манаев, однако и ему мало кто удалось узнать. Оказалось,
что старые документы в архиве базы вплоть до 1982 года были
недавно уничтожены.
   Неожиданно много помог информацией бывший зам. председателя
Крымрыбакколхозсоюза по флоту Павел Овечкин. Он рассказал:
   - Двухсотлитровые военные бочки с ОВ стали нам попадаться
после освоения тралового лова рыбы сначала во время промысла
70-х годов в районе острова Змеиный. Там работало тогда от
20 до 25 наших сейнеров, и практически каждому такой "подарок"
достался. Потом бочки стали поднимать и в других местах Черного
моря. К сожалению, мы не вели статистики, но рыбаки помнят,
что их вылавливали и возле западных, и у восточных берегов
Крыма, и в южных районах промысла.
   Подсказа флагманского химика
   В Севастополе я нашел бывшего начальника 25-й химической
лаборатории Черноморского флота Н.Редкозубова. Он и рассказал
мне, что еще в 1963 или в 1964 году на траверзе Казачья Бухта
водолазы подняли подозрительную бочку. Когда вскрыли, оказалось,
что в ней маслянистая жидкость, пахнущая геранью. Замеры содержимого
бочки проводила инженер лаборатории О.Мамонтова. Было установлено,
что в бочке находился люизит - распространенное химическое
отравляющее вещество времен второй мировой войны. Бочка типа
Л-100 была советского производства.
   Как же попало в Черное море это страшное вещество?
   Поиск привел меня в Севастопольский музей героической обороны
города. В его фондах нам посчастливилось найти воспоминания
капитана первого ранга Н.Рыбалко, бывшего флагманским химиком
Черноморского флота в 1938-1945 годах. Он пишет, что химическое
оружие было в те годы на флоте довольно распространенным.
Весной 1942 года, когда немцы подошли к Перекопу, химические
бомбы были доставлены на флотские аэродромы и приготовлены
к применению. Но прежде их свезли на склад в Юхарину Балку.
Постепенно, утверждает Н.Рыбалко, химическое оружие эвакуировалось
на Большую Землю. В середине июня 1942 года, когда стало ясно,
что город не удержать, флагманский химик предложил командующему
флотом вице-адмиралу Ф.Октябрьскому уничтожить химическое
оружие, чтобы оно не досталось врагу.
   Действовал флагманский химик, согласно его воспоминаниям,
когда немцы уже были на подступах к городу:
   "Химические боеприпасы, пишет он, вывозились в течение
нескольких ночей к пристани в Казачьей Бухте, где грузились
на шхуну " Папанинец ", которая с этим грузом выходила в указанную
ей точку открытого моря с глубиной не менее 50 метров, где
с нее сбрасывали этот груз в море. К 29 июня эта операция
была благополучно закончена. Противнику не осталось ничего. ".   
   Но Н.Рыбалко пишет о химических бомбах и снарядах, а как
же попали в море многочисленные бочки с люизитом?
   Встреча в рыбколхозе "Путь Ильича", расположенном вблизи
Казачьей Бухты, убедила, что и здесь оружия в воде осталось
навалом. Председатель правления С.Мылымко, бывшие капитаны
сейнеров рассказали, что в сентябре попадались даже торпеды.
Они вспомнили, как вынимали и выбрасывали в воду какие-то
снаряды. Опыт научил их обходить опасные места и не тралить
по самому дну. При помощи рыбаков мы обратились к картам морской
акватории, изданным в 60-е годы. На траверзе Казачьей Бухты
обведены кружками два места. На одном написано: "Свалка взрывчатых
веществ".    На другом - "Нечистый грунт".    Именно этот район
и совпадает с тем местом, где предположительно разгружалась
в июньские ночи 1942 года шхуна "Папанинец".    Поэтому рыбаки,
и, видимо, не без оснований, полагают, что это и есть кладбище
химии.
   Тогда вместе с П.С.Овечкиным мы стали анализировать десятки
карт разного времени из архива Крымрыбакколхозсоюза. На картах
60-х годов насчитали более десяти районов, обозначенных как
"свалка взрывчатых веществ" или "свалка взрывчатых и легковоспламеняющихся
веществ", в том числе в промысловых квадратах возле острова
Змеиный. Несколько их - районы под номерами 3, 4, 5, 6, 8,
9, 10 - были расположены у кавказских берегов России и Грузии

- всего в 10-30 километрах от берега на глубине, не превышающей
70-8- метров. Но самым крупным был район N7 в 70 километрах
на запад от мыса Херсонес. Правда, глубина там была около
1350 метров.
   О наличии таких районов было известно и ранее. Еще и в
80-е годы Черноморский флот топил в море боезапас, срок хранения
которого закончился. Для захоронения снарядов, очевидно, тогда
выбирали уже "загрязненные" химией места. Поэтому районы затопления
взрывчатых веществ, указанные на картах, так часто совпадают
с местами, где в сети рыбаков попадали бочки с ОВ.
   Таким образом почти подтверждается версия, что захоронения
химического боезапаса проводились в Черном море и после войны.
Именно этого опасается зам. председателя Госинспекции охраны
Черного моря капитан второго ранга в отставке И.Красновид.
Он рассказал мне, что неоднократно требовал, чтобы захоронения
проводились под контролем инспекции, но ее представитель,
вопреки закону, ни разу на потопления допущен не был.
   Молчание опасно
   В первые послевоенные годы с ОВ обращались просто "по-свойски".   
В.Макаров, ставший впоследствии мичманом химслужбы, вспоминает,
как на берегу Камышовой Бухты, тогда пустынной, он во время
учений заражал ипритом большой участок местности, который
потом взводы и роты преодолевали в защитных комплектах. Местные
жители вспоминают, как уже в 50-е годы во время купания в
море вдруг появился сильный запах иприта. Видимо, подводные
течения в тот день подняли отраву со дна моря. Химические
анализы водорослей из Казачьей Бухты, проведенные военной
лабораторией еще 15-20 лет назад, дали, как вспоминают химики
ЧФ, превышение содержания мышьяка больше чем в сто раз. Старые
ОВ, как известно, производились с участием этого элемента.
Неудивительно, что в этих местах были случаи совершенно неожиданных
отравлений дельфинов.
   - Я не сомневаюсь в наличии на дне моря боевых отравляющих
веществ, - сказал мне нынешний начальник службы радиационной,
химической и биологической защиты Черноморского флота капитан
первого ранга В.Папура. - В основном это оприт и люизит. Температура
застывания их - 5-10 градусов, и скорее всего они еще находятся
на дне в законсервированном состоянии.
   Дальнейшее молчание опасно. Пока нам точно не известны
ни места, ни масштабы захоронения отравляющих веществ, они
представляют большую угрозу. Во-первых, они еще способны поразить
людей. Во-вторых, могут быть случайно обнаружены злоумышленниками
и использованы для столь модных сейчас террористических актов.
Для проведения исследований необходимо создание и в Украине,
и в России правительственных, а возможно и межгосударственных
комиссий с участием других причерноморских стран; создание
группы поиска, выделение средств на изыскательские работы.
Надо также досконально изучить на этот счет и флотский архив
в Гатчине. Там, по всей видимости, отыщутся документы, проливающие
свет на проблему. Пока же вопросов больше, чем ответов.
   КЕРЧЬ-СЕВАСТОПОЛЬ-СИМФЕРОПОЛЬ.