M.ART's PUBLICATIONS
about cv portfolio publications projects links

Ф.И.Тютчев - "комар" и "мелкая букашка"

М.Артемчук (Тарту)

Рассмотрим одно "непонятное" тютчевское стихотворение:

Так провидение судило,
Чтоб о величии грядущем
Великого славянского царя
Возвещено вселенной было
Не гласом грома всемогущим,
А звучным писком комара (252)1.

Существующие комментарии

Комментарий А.А.Николаева к этому стихотворению краток:

НСт. 1926. -- Печ. по автографу ЦГАЛИ. Повод к написанию эпиграммы не установлен."[8:416] Но в издании К.В.Пигарева дается более полная информация об этом тексте: "<…> После текста дата (рукой Эрн. Ф. Тютчевой): "27 ноября". <…> Точных данных для датировки эпиграммы не имеется. Судя по характеру почерка, она относится к 60-м годам. Чем вызвана эпиграмма - неизвестно. В автографе перед текстом сделана рукой Эрн. Ф. Тютчевой помета, вызывающая недоумение: "Гильфердинг". Между тем, содержание эпиграммы находится в противоречии с высказываниями поэта о Гильфердинге, за которыми он признавал высокие заслуги перед русской и славянской филологией [7:403;T.2.].

Вопрос о Гильфердинге

С А.Ф.Гильфердингом Тютчев был знаком с 1859 года; у него есть 2 стихотворения, посвященных этому собирателю онежских былин: "А. Ф. Гильфердингу" (1869) и "Хоть родом он был не славянин…" (1873). В обоих текстах поэт отзывается об Александре Фёдоровиче исключительно комплиментарно ("доблестный и храбрый воин", "что совершили Вы один, все ведают", "многого ему принадлежит почин" и проч.). Учитывая налчие этих точно относящихся к Гильфердингу высказываний, совершенно нет никаких причин предполагать иное отношение Тютчева к известному русскому фольклористу в других его стихотворениях. Мы полагаем, что вызывающая недоумение у К.В.Пигарева и вообще опущенная в комментарии А.А.Николавевым надпись Эрнестины Фёдоровны на автографе эпиграммы очень косвенным образом связана с ее содержанием, что мы и покажем ниже. Но разъяснение ее появления на рукописи несомненно потребует дополнительных разысканий в будущем.

Постановка проблемы

Четко сформулируем факты, которыми мы располагаем при рассмотрении этого стихотворения:

  1. текст непонятно на кого напавленной эпиграммы с неточной датировкой (1860-е годы)
  2. противоречащие друг другу факты из ближайшего "тютчевского контекста": надпись Эрнестины Федоровны на автографе, как бы связывающая текст эпиграммы с Гильфердингом, и другие стихотворения Тютчева о Гильфердинге, исключающие возможность такой связи
  3. отсутствие историко-литературного контекста, позволившего бы логически непротиворечиво примирить между собой известные факты и прояснить смысл этого "темного" стихотворения.

В такой ситуации методолгически верным нам кажется детальное сравнение интересующей нас эпиграммы с некоторыми другими стихотворными текстами (как Тютчева, так и других авторов).

Интерпретация

Наше предположение, которое будет изложено ниже, имеет исключительно гипотетический характер и не должно рассматриваться как первая комментаторская гипотеза (пока не исчерпаны все попытки объяснить появление имени Гильфердинга на автографе). Собственно предположение состоит в том, что стихотворение "Так провидение судило…" - автоэпиграмма.
Приведем аргументы для подтверждения этой точки зрения.

Тютчевский контекст

В рассматриваемой нами эпиграмме акцентированы 2 мотива: насекомых и голоса: "Не гласом грома всемогущим,/ А звучным писком комара". Рассмотрим их функционирование в тютчевских стихотврениях.

МОТИВ НАСЕКОМЫХ.
Мы не станем рассматривать все случаи появления этого мотива в тютчевских стихотворениях; приведем только наиболее важные: те, в которых тема насекомых оказывается непосредственно связанной с темой поэтического творчества.

1) Перевод отрывка, посвященного Байрону, из поэмы Й.-Х.Цедлица "Венки мертвым" ("Totenkranze"). Строфа третья (у Тютчева):

Духов, гласят, неистовое пенье
Внимающих безумьем поражало, -
Так и его, как неземная сила,
Все пропасти душевные взрывало,
На самом дне будило преступленье,
Дыханье замирало, сердце ныло,
И нечто грудь теснило.
Как бы кругом воздушный слой, редея,
Земную кровь сосал из нашей жилы (94-95).

У Цедлица (срофа N 80) интересующие нас строчки: Oft Athem stockt und Leben,/ Und Blut entquillet den gepresten Lungen [10:80] могут быть переведены скорее как "Часто небесный эфир сгущается и жизнь/ И кровь вытекает из сдавленных легких." Важность в данном случае приобретает изменение субъектно-объектных отношений в тютчевском переводе и описание Тютчевым поэтического творчества (пения) как явления, провоцирующего высасывание земной крови2.

2) Оригинальное стихотворение Тютчева "Не верь, не верь поэту дева…" (1939), в котром появляется следующая прямая характеристика поэта:

Вотще поносит или хвалит
Его <поэта - М.А.> бессмысленный народ…
Он не змиею сердце жалит,
Но, как пчела, его сосет. (146)

Эти два примера показывают, что в этих тютчевских стихотворениях поэт вообще (и Байрон посредством этой "отсылки" в частности хоть и косвенно) сополагается с насекомым. При чем очевидно, что сравнение это в этих случаях не несет никаких отрицательных оценок3.

МОТИВ ГОЛОСА.

Естественным образом при описании поэтического творчества характеристика голоса приобретает особое значение, а мотив голоса будет смыкаться с мотивом пения вообще. При этом "характерно <…> почти полное отсутствие в стихах Тютчева автометафоры «поэзия=пение». Метафора может применяться к другим («Он стройно жил, он стройно пел» - о Жуковском; «Певец» - о Пушкине), но почти никогда не применяется как автоописание." [4:34-35]

В этом случае интересно проследить кто и каким голосом "поёт"/"говорит" у Тютчева.

1) Стихотворение "К оде Пушкина на "Вольность"" (1820?):

Счастлив, кто гласом твердым, смелым,
Забыв их сан, забыв их трон,
Вещать тиранам закоснелым
Святые истины рожден!
И ты великим сим уделом,
О муз питомец, награжден!
 
Воспой и силой сладкогласья
Разнежь, растрогай, преврати
Друзей холодных самовластья
В друзей добра и красоты! (55)
Гласом твердым, смелым", по определению Тютчева, награжден не он сам, а другой поэт (конкретно - Пушкин). Важно отметить, что мотив голоса связывается Тютчевым с темой "поэт и власть": чтобы соответствовать своему званию и успешно выполнять перед лицом власти некоторые поставленным перед ним прагматические задачи, поэт должен обладать определенным голосом и "петь" особым образом.

2) Перевод монолога Дона Карлоса из 2-й сцены 4-го акта "Эрнани" Гюго (1830):

Великий Карл, прости! - Великий, незабвенный,
Не сим бы голосом тревожить эти стены -
И твой бессмертный прах смущать, о исполин,
Жужжанием страстей, живущих миг один! (107)
Обращает на себя внимание своеобразная лексема "жужжание", которой Дон Карлос характеризует собственную речь, акцентируя её несоотвествие ситуации и адресату. Но, сверив с оригинальным текстом, видим, что в данном случае это не тютчевское "изобретение" (в оригинале Tu t'indignes sans doutre a ce bourdonnement/ Que nos ambitions font sur ton monument, где bourdonnement как раз и обозначает "жужжание и гудение".) Тема несоответствия "голоса" и "адресата"; "голоса", статуса говорящего и задач, которые он перед собой ставит, т.е. вообще ритуальный мотив несоответствия голоса (восходящий, видимо, к одическим зачинам4) разрабатывался Тютчевым и в переводах.

3) Стихотворение "Графине Е. П. Ростопчиной (в ответ на её письмо)" (1850):

Каким-то сном усопшей тени
Я спал, зарытый, но живой!
<…>
Знакомый голос…голос чудный…
То лирный звук, то женский вздох…
Но я, ленивец беспробудный,
Я вдруг откликнуться не мог…
 
Я спал в оковах тяжкой лени,
Под осьмимесячной зимой,
Как дремлют праведные тени
Во мгле стигийской роковой. <и далее - М.А.> (168-169)
Тютчев, напрямую характеризуя себя как "стигийскую тень", противопоставляет себя - "чудному голосу" Ростопчиной-поэта.

4) В связи с мотивом "стигийских теней" приведем довольно длинную цитату из письма Тютчева Аксакову от 23 октября 1861 года, в котром он писал:

Благодарим вас, любезнейший Иван Сергеевич, от души благодарим и поздравляем… Трудно выразить то отрадное чувство, с каким читается ваш "День". Словно просыпаешься от какого-то тяжелого, больного, нелепого сна, просыпаешься к жизни, к сознанию действительности, к сознанию самих себя… <…> Откуда это их <статей Аксакова - М.А.> превосходство над всем без изъятия, что у нас пишется и печатается, эта бездна, отделяющая вас, не говорю вообще от всей нашей журналистики, но от лучших её деятелей? От одного ли превосходства личного вашего дарования или от той среды, в которой вы живете и движитесь?.. Нет, тут разница не количественная, а существенно качественная. Не знаю, правы ли поэты, приписывая теням усопших вместо голоса какой-то жалкий писк. Но как должен <звучать> живой голос живого человека между этими тоскливыми тенями?..
И как в настоящую минуту всё, что у нас воочию совершается, страшно оправдывает вашу веру и ваших великих покойников. Так вот куда неумолимая историческая логика должна была привести эту призрачную Россию, эту тень живой, настоящей России. <…>
Я сейчас прочитал в словаре Даля слово брык, и вот как он его определяет: беготня скота, когда в знойное оводное время, задравши хвост, мятется туда и сюда и ревёт…Итак, скажем с буквальною точностию: брык нашего молодого поколения - нашей Jeune Russie5.
Но возвратимся поскорее к вашему "Дню", к вашим, в особенности, превосходным двум передовым статьям.
Я знаю, некоторые из лучших друзей ваших будут и теперь ещё проповедовать вам об умеренности. Благой совет, конечно, стоит только хорошенько понять, что такое умеренность, и может ли её не быть там, где есть чувство правды и любви. - Но заставлять человека, умеренности ради, постоянно говорить не своим голосом, нет, это поистине неумеренное требование. <…> [5:262-263;Кн.1]

Для текста письма мотив насекомых и связанный с ним мотив голоса, входя в различные сюжеты (живой голос среди писка теней; укус насекомого, рев укушенного; изменение голоса), оказываются сквозными. Комментатор процитированного выше письма Л. Н. Кузина свидетелсьтвует, рассматривая этот тютчевский пассаж, что

в античной поэзии тени усопших, населяющие царство мёртвых, лишены голоса и говорят шёпотом (В е р г и л и й. Энеида, кн. VI, ст. 493; О в и д и й. Фасты, кн. V, ст. 456). [5:263;Кн.1;прим.2.]
Т.е. исследователем в комментарии к письму тютчевская тема голоса, похожего на "жалкий писк" напрямую связывается с сюжетом "стигийских теней", говорящих не своими, странными и измененными голосами. Важно, что с голосом похожим на "жалкий писк" в данном контексте будут связаны отрицательные коннотации в то время как в стихотворении "Графине Е. П. Ростопчиной (в ответ на её письмо)" в роли "усопшей тени" выступает лишенный прямых отрицательных характеристик непосредственно герой стихотворения, которому противопоставлен "чудный" голос героини6. Важно в данном случае продемонстрировать вариативность возможной оценки этой темы самим Тютчевым, когда один сюжет используется им с диаметрально противоположными оценками. В эпиграмме "Так провидение судило…" мотив комаринного писка, по нашему мнению, вмещает в себя одновременно обе характеристики.

Тютчев о разном пишет по-одинаковому, накладывая на разнородные ситуации одни и те же сюжеты. Нахождение таких "соотносимых" в тютчевской системе текстов, аккуратная проекция их друг на друга дает возможность не только более адекватно понять сами эти тексты (если, как в случае с эпиграммой, в этом есть необходимость), но и, возможно, в последствии выявить те принципы, на основании которых такая соотнесенность в тютчевском мире строится.

Нетютчевские подтексты

1) Первым, но не самым важным подтекстом будет тихотворение, которое обычно приписывается Виргилию "Culex" ("Комар"). Влияние этого текста если и было возможно, то в любом случае не принципиально важно.

2) Стихотворение ("ода") Г.Р.Державина "Похвала комару":

Тощ и мал, а льва тревожит;
В конях, в тиграх ярость множит,
Буйвол им ревёт и бык,
А Цербер с досады воет,
Что, кусая, беспокоит
Столь его живая грязь;
Он по лёту - дух небесный!
Алчбой крови - вождь известный,
По усам - ордынский князь.
Больше ж ты, Комар, во всём
Схож с военным кораблём:
Ты на парусах летаешь,
Страшны громы испущаешь,
Жжешь свирепо и язвишь; <…>
Но большую коль с меньшой
Сравним вещь между собой,
То поэзии пареньем
Нам нельзя ль воображеньем
Комаров равнять душам,
Кои в вечности витают,
Мириадами летают
По полям и по лесам;
<…>
О! Когда бы я, в восторге
Песни в райском пев чертоге,
Комаром небесным стал!
<…>
Всех была, прошла пора;
Но тебя не позабудут:
Мои песни вечно будут
Эхом звучным Комара
. [2:404;T.3.]
У Державина, как видно из "оды", данное сравнение, являющется бурлескной характеристикой его собственного творчества и лишено каких бы то ни было отрицательных оттенков7. Мотивные переклички с письмом, а особенно лексические и ритмические с разбираемой нами тютчевскй эпиграммой налицо. Особенно важны будут заключительные строки державинской "оды": последняя практически повторена в последней стороке тютчевской эпиграммы ("Эхом звучным комара" (Державин) > "Звучным писком комара" (Тютчев)8).

3) Известная эпиграмма Пушкина "Собрание насекомых" (1829), содержащая строки (9-10): "Вот ** - чёрная мурашка,/ Вот ** - мелкая букашка", где вместо звездочек должны были быть вставлены фамилии пушкинских современников. Ю.Н. Тынянов, разбирая эту пушкинскую эпиграмму, приходит к убедительному выводу, что "имя Тютчева мы можем считать относящимся к одному из двух стихов.": или к "Вот ** - чёрная мурашка", или к "Вот ** - мелкая букашка". Б.В. Томашевский в комментариях отмечает, что

по-видимому, Пушкин насчитывал на то, что можно подставить несколько имен под каждое имя, означенное звездочками. Во всяком случае загадочность стихотворения входила в намерения Пушкина." [6:503;T.3.]9
Отметим, что для нас в данном случае не важны проблемы поэтики непосредственно самой пушкинской эпиграммы. Важно то, что она несомненно, была известна Тютчеву по публикациям. ("Напечатано в в альманахе "Подснежник" в апреле 1830 г. и затем с примечание <…> перепчатано в "Литературной газете"."[6]) Был ли ему известен вариант, в котором упоминается его имя, сказать наверняка невозможно, но можно предположить, что был.

Таким образом, Пушкин сравнил Тютчева с насекомым. Правда с неопределенным: "черной мурашкой" или "мелкой букашкой", а не "комаром" (про которого идет речь в тютчевском стихотворении), но важен в данном случае по крайней мере сам факт подобной - "энтомологической" - характеристики10.
Здесь будет уместным напомнить, что известно только одно более менее прямое "высказывание" Пушкина о Тютчеве (в комментарии к статье Киреевского, 1830 г.):

"Из молодых поэтов немецкой школы г. Киреевский упоминает о Шевыреве, Хомякове и Тютчеве. Истинный талант двух первых неоспорим." [Цит. по: Осповат А.Л. "Как слово наше отзовется..." М., 1980. С.19]
На таком фоне - непонятного отношения, незамечания, умалчивания - указанная выше возможная пушкинская эпиграмматическая характеристика Тютчева как насекомого приобретает для нас особое, более важное, значение, т.к. могла стать поводом для соответствующей автохарактеристики.

4) Пушкинская "Сказка о Царе Салтане":

"Ну, послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем?
Будь же, князь, ты комаром".
<...>
Тут он в точку уменьшился,
Комаром оборотился,
Полетел и запищал,
<...>
Чуду царь Салтан дивиться,
А комар-то злится, злится -
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра
С криком ловят комара.
"Распроклятая ты мошка!
Мы тебя!.." А он в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.
Снова отметим соположение "комаринной" и "царской" темы в рамках небольшого отрывка.

5) "Толковый словарь живого великорусского языка" В. И. Даля.
Я.К.Грот в комментарии к приведенному выше державинскому стихотворению отмечает:

Комар есть один из любимых предметов русского народного остроумия, как показывает множество относящихся к нему замысловатых поговорок и загадок (см. словарь Даля). [2:401;Т.3.]
Из приводимого Далем материала можно сделать вывод, что с комаром в провербах устойчиво связываются несколько мотивов: малый размер, звонкий голос, возможность причинить ущерб всем без исключения; причем сам комар в большинстве случаев оценивается скорее положительно. Приведем две важных на наш взгляд загадки: "Летит птица, нос долог, голос звонок, крылья остры, цари ее боятся; кто ее убьет, тот свою кровь прольет?" и "В мае месяце, по осьмой тысяче, родился конь крылатый, не боится царя в палате?" [1:146;Т.2.], в котроых"комаринная" тема опять устойчиво сополагается с "царской". Никак это не интерпретируя, пока просто отметим данную устойчивую связь.
Подводя промежуточные итоги, укажем, какие полезные выводы для понимания интересующего нас стихотворения мы можем сделать благодаря привлечению текстов других авторов: а) сравнение поэтом себя с комаром уже имело прецеденты б) мотив комара и тема царской власти оказываются традиционно тесно связанными.

Поиски историко-литературного контекста

Если допустить, что "Так провидение судило…" - автоэпиграмма и под "звучным писком комара" Тютчев все-таки полагает свои стихи, то возникает два основных вопроса: 1) какие это стихи 2) что послужило причиной для этого.

ОБЪЕКТ ЭПИГРАММЫ

Мы полагаем, что это более раннее тютчевское стихотворение "Пророчество" (1850), в котром также акцентируется мотив голоса, важный для всех рассмотренных выше текстов11, а также появляется словосочетание "всеславянский царь" (ср. в "Так провидение судило…" - "Великого славянского царя"). Последнй аргумент особенно важен, т.к. такое словосочетание встречается только в этих двух тютчевских стихотворениях.

Очевидно, что, указывая на возможную связь этих двух текстов на основе мотивных пересечений, надо быть очень осторожными, т.к. необходимо учитывать общую мотивную смежность всего корпуса тютчевских текстов, благодаря которой связь некоторых стихотворений может быть вполне случайной.

ПРИЧИНА ЭПИГРАММЫ

Но в данном случае для доказательства связи двух интересующих нас тютчевских стихотворений важна не только мотивная смежность. Интересен комментарий А.А. Николаева к стихотворению "Пророчество":

<…> Появление в печати ст-ния вызвало недовольство Николая I." [8:394] К. В. Пигарев комментирует это стихотворение более подробно: "12 марта 1854 г., по поручению царя, генерал-адъютант Н. Н. Анненков направил министру народного просвещения А. С. Норову "конфиденциальное" отношение: "В вышедшей на сих днях книге "Современника" за текущий март месяц напечатаны стихотворения Ф. Тютчева, в числе коих помещены следующие стихи (приведено полностью стихотворение "Не гул молвы прошел в народе…" - К.П.). Государь император, прочитав это стихотворение, изволил последние два стиха собственноручно зачеркнуть и написать: "Подобные фразы не допускать". Уведомляя о сем Ваше Превосходительство, имею честь присовокупить, что о таковой высочайшей воле сообщается государственному канцлеру иностранных дел и генерал-адьютанту графу Орлову.

Не может быть сомнений, что Тютчев был в курсе реакции императора на его стихотворение. Возможно, именно это послужило одним из поводов к написанию иронического "Так провидение судило…", которое может быть в таком случае рассматрено как тютчевская реакция на отношение Николая I к одному из его более ранних "политических" стихотворений.

Логично сделать следующий шаг и предположить, что имя А.Ф.Гильфердинга все-таки не случайно появилось на автографе. Если в фольклоре, как мы попытались показать на примере цитат из словаря Даля, "комаринная" тема связывается с "царской", то Гильфердинг в данном случае мог выступать для Тютчева в качестве информанта, сообщившего некоторый фольклорный текст, опосредованно примененный Тютчевым к его ситуации.

А. Л. Осповат указал нам на то, что дополнительным поводом обращается Тютчева к своим старым стихам и написания "Так провидение судило…" может быть весенняя ажитация 1867 г., вызванная Славянским съездом. Тогда Тютчев снова варьирует основной лейтмотив "пророчества" (ср. в этом контексте также его письмо И. С. Аксакову от 18 апреля 1867 года. [5:294;Кн.1.]) в других своих текстах: пишет "Славянам" ("Они кричат, они грозятся…"), а также дополняет тремя новыми строфами стихотворение "К Ганке" (новая версия открывает сборник "Братьям славянам" (М.,1867)). Такм образом Тютчев перечитывает в это время свои старые стихотворения, к чему обычно не был предрасположен, и атрибутируемая эпиграмма характерным образом возобновляет, но и снижает пророческую патетику. Появление же "писка" в письме к Аксакову, видимо, является некоторым рефлексом, неясным, но возможным намёком на своё прошлое неудачное (имевшее неудачную судьбу) стихотворение, смысл которого заключался примерно в том же, о чём Аксаков как раз и писал публицистической прозой в "Дне" именно в тех номерах, о которых идёт речь в данном письме ( об "историческом призвании" России "освободить из-под материального и духовного гнёта народы славянские").

Заключние

Рассмотрев непосредственно тютчевский контекст на предмет функционирования в нем тех мотивов, которые интересовали нас в стихотворении "Так провидение судило…", затем сделав тоже самое с другими "не-тютчевскими" текстами, мы попытались объяснить их значение в непонятной до тех пор для нас эпиграмме. Затем мы сделали попытку восстановить некоторый возможный историко-литературный контекст, при взаимодействии с котороым известные нам факты не противоречили бы друг другу.

По нашему мнению, обилие тех допущений и предположений, на которых все строится, в данном случае оправдано, т.к. стихотворение, которое мы разбираем - как бы абсолютно "безнадежное". Сделать с ним что-то другими, более традиционными методами нам не представляется возможным, если это не удалось нескольким поколениям блестящих тютчеведов и знатоков тютчевского текста и контекста до нас. Мы попытались выстроить внутренне непротиворечивую концепцию, получив в итоге вместо таинственной эпиграммы с непонятным адресатом осмысленный текст, причины написания которого мы попытались объяснить. Ответить на вопрос правильно ли то, что мы предположили сейчас, исходя из имеющихся данных, в любом случае невозможно, но можно привести дополнительные данные или предложить новую гипотезу, что, возможно, и будет сделано в дальнейшем.

Примечания

1 Здесь и далее: а) все тютчевские стихотворения цитируются по изданию: Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. Л., 1987 с указание страницы в круглых скобках б) выделение жирным шрифтом в цитатах принадлежат нам.Назад

2 О. Ронен указал нам на возможность вводимых Тютчевым в этой строке аллюзий на "Вампира" Байрона. Назад

3 ср. в этом контексте следующую характеристику пчелы: "высокая степень "организованности" пчел и меда (особенного сотового), олицетворяющих начало высшей мудрости, делает пчелу и мед универсальными символами поэтического слова, шире - самой поэзии. <…> В древнегреческой и римской традиции поэты нередко сравнивают себя с пчелами." [3:354-356;T.2.].Назад

4 Важна будет, видимо, не (с)только одическая традиция сама по себе, сколько ее романтические трансформации через линию В.А.Жуковского ("Невыразимое"), Е.А.Баратынского ("Мой дар убог, и голос мой негромок…") и др.Назад

5 Тема Тютчев и словарь Даля несомненно требует отдельного рассмотрения.Назад

6 Письмо в оригинале писано Тютчевым по-русски, поэтому естественным образом все употребляемые в нём слова, и обусловленные ими переклички с другими его русскоязычными текстами приобретают большую значимость, т.к. не опосредованы переводом.Назад

7 Ср. также стихотворение Державина "Кузнечик": Вдохновенный, гласом звонким/ На земле ты знаменит;/ Чтут живые и потомки/ Ты философ! Ты пиит!/ Чист, в душе своей незлобен,/ Удивление ты нам:/ О, едва ли не подобен,/ Мой кузнечик ты богам. [2:424;T.2.]Назад

8 Трудно точно сказать "читал" Тютчев это державинское стихотворение или "не читал". Впервые "Похвала Комару" была опубликована только Я.К.Гротом (издание 9-ти томов продолжалось с 1864 по 1883 гг.). Но возможно его знакомство с рукописным вариантом текста. Не имея возможности утверждать что-то определенно, оставим это как предположение.Назад

9Ср. также [4:18-19;прим.1.]Назад

10 Ср. более ранее, пушкинское стихотворение "Совет" (1925): Поверь: когда слепней и комаров/ Вокруг тебя летает рой журнальный,/ Не рассуждай, не трать учтивых слов,/ Не возражай на писк и шум нахальный:/ Ни логикой, ни вкусом, милый друг,/ Никак нельзя смирить их род упрямый./ Сердиться грех - но замахнись и вдруг/ Прихлопни их проворной эпиграммой, которое показывает, что в "Собрании насекомых" Пушкин как раз и "прихлопнул" "проворной эпиграммой" различных литераторов, а Тютчева в том числе. Выражаем благодарность М.Б.Велижеву, указавшему нам это стихотворение.Назад

11 Хотя несомненно и не в том аспекте, в котором он отмечался нами выше.Назад

Список использованной литературы

  1. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1998.
  2. Державин Г.Р. Сочинения с объяснительными примечаниями Я.Грота. I-IX/ Изд. Имп. Акад. Наук (I изд.) Спб. 1864-1883.
  3. Иванов В.В., Топоров В.Н. Пчела. // Мифы народов мира. Т. 2.
  4. Лейбов Р.Г. "Лирический фрагмент" Тютчева: жанр и контекст. Тарту, 2000.
  5. Литературное Наследство. Ф.И.Тютчев. Т.97: В 2-х книгах. М., 1988.
  6. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в 10-ти томах. М., 1956. Т. 1.
  7. Тютчев Ф.И. Лирика: В 2-х томах. М., 1965.
  8. Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. Л., 1987
  9. Тынянов Ю. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977.
  10. Todtenkranze: Canzone von Jozeph Christian von Zedlis. Wien, 1828.
about cv portfolio publications projects links