M.ART's PUBLICATIONS 
about cv portfolio publications projects links

"Немец" и "турок" в лирике Тютчева: контекстуальные синонимы

Мария Артемчук (Тарту, 2000)

Нашей задачей будет показать один из возможных вариантов соотношения национальности и конфессиональной принадлежности в лирике Ф.И. Тютчева. Основным текстом для нас будет стихотворение "Славянам" (Они кричат, они грозятся…).

Начиная уже с немецкого эпиграфа, являющегося словами австрийского министра иностранных дел графа фон Бейста, проводившего политику подавления славянских народностей1, вводятся две очень важные для всей политической лирики Тютчева темы:

Видимо, этимология рассматриваемых этнонимов (бесспорная для немец и неясная для славяне2) будет важна для понимания постоянной связи этих двух тем.

Можно заметить, что указанное стихотворение строится (особенно начиная со второй строфы) на обыгрывании Тютчевым некоторых русских фразеологизмов, содержащих лексему стена. В.И. Даль, в частности, приводит следующие:

    • На стену лезть.
    • Бесится, на стену лезет.
    • Не задорь его, он и так на cтену лезет.
    Общее значение: находиться в состоянии неистовства, исступления.

    • Хоть в стену головой.
    • Хоть головой да об cтену.
    • Лбом стены не прошибешь, не проломишь.
    Инвариантное значение: нецелесообразность, бесполезность действия. (Значения 1 и 2 в тексте стихотворения будут ассоциироваться с немцами, штурмующими стену.)

    • Вот моя стена, моя правая рука!
    • Я за тобой, как за каменной стеной!
    • И стены в доме помогают.
    Общее значение: защищенность, надежность, верная опора. Оно очевидно будет связано со славянским миром, который и представлен в данном тексте образом стены.

В связи с последним провербом (И стены в доме помогают) становятся также актуальными строчки из одноименного и написанного параллельно с рассматриваемым текстом стихотворения Тютчева "Славянам" (Привет вам задушевный, братья…):

Hо знайте, гости дорогие,
Вы здесь не гости, вы — свои! <…>
Вы дома здесь, и больше дома,
Чем там на родине своей, —
Здесь, где господство незнакомо
Иноязыческих властей,
Здесь, где у власти и подданства
Один язык, один на всех.
Характерно, что и здесь две вышеназванные темы (противопоставление славян немцам; языковая ассимиляция) вновь оказываются связанными.

Важным представляется также и тот факт, что славянский мир в обоих стихотворениях представлен как обладающий определенной общностью, единством: 1) он описывается как стена; 2) во втором стихотворении обращает на себя внимание слово один, дважды повторенное в последней строке. Видимо, наличие/отсутствие у нации данного признака (общего языка) является наиболее важным критерием для Тютчева при ее оценке. Поэтому неудивительно, что противостоящие славянам немцы такой общностью и единством не обладают, и даже, напротив, представлены исключительно "отрицательными" образами.

Так, в третьей строфе, когда стена становится скалой, мы видим отсылку к другому тютчевскому тексту — "Море и утес", где основной оппозицией будет: (бушующее) море vs. утес.

Политический подтекст этого стихотворения был, как отмечает А.А. Николаев, понятен для современников благодаря появившемуся незадолго до тютчевского стихотворению Жуковского "Русскому великану", в котором использовалась та же аллегория. Исходя из этого, можно предположить, что немцы в стихотворении "Славянам" проецируются на морской вал в "Море и утес". Это подтверждается и наличием характерных лексических перекличек между двумя текстами, возникающих именно при описании немцев в одном случае и моря в другом. Объединяет эти два стихотворения также мотив шума, сопровождающий описание немцев и моря.

Такая проекция (немцы vs. море) придает образу немцев дополнительную отрицательную характеристику, т.к. в 1848 г. (время написания стихотворения "Море и утес") образ моря ассоциировался у Тютчева с революционно настроенным Западом и оценивался поэтом исключительно отрицательно. Поэтому одним из коннотативных значений моря в лирике Тютчева будет значение бессмысленной ярости, бунта; и в стихотворении "Славянам" оно реализуется.

В противовес такому подчеркнуто отрицательному изображению немцев, славяне представлены как образ исключительно положительный: 1) территория славян описывается как ограниченное, но постоянно расширяющееся пространство; 2) изображение этого пространства связано с использованием образа круга. Эти характеристики всегда являются положительно маркированными в творчестве Тютчева, на что указывает Ю.М. Лотман в статье "Поэтический мир Тютчева".

Оппозиция стена vs. море реализуется в последней строфе стихотворения через обращение к ветхозаветным мотивам:

И простер Моисей руку свою на море <…> и расступились воды. И пошли Сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону…" [Исход 14: 21–22].

Но в тютчевском стихотворении наблюдаются очевидные и, видимо, сознательно акцентируемые автором расхождения с библейским текстом: 1) обыгрывание названия используемой библейской книги: Исход vs. И к ним поближе подойдет… (стена = славяне, которые должны проецироваться на вышедших из Египта ветхозаветных евреев); 2) разделение Тютчевым единого ветхозаветного образа моря/стены на два противостоящих друг другу образа (заданное, возможно, стихотворением "Море и утес", о связи с которым говорилось выше).

Так же еще один ветхозаветный сюжет (очевидно, параллельный первому) становится актуальным в контексте тютчевского стихотворения — переход израильтянами Иордана и штурм Иерихона:

<…> как только стопы ног священников <…> ступят в воду Иордана, вода иорданская иссякнет, текущая же сверху вода остановится стеною" [Иисус Навин, 3: 13]
 
<…> пойдите вокруг города все способные к войне и обходите город однажды в день и это делайте шесть дней <…> когда услышите звуки трубы, тогда весь народ пусть воскликнет громким голосом, и стена города обрушится до своего основания…" [Иисус Навин, 6: 2–5].
Опять появляется мотив шума, уже отмечавшийся нами ранее. Он исключительно важен именно для этого библейского сюжета, т.к. именно громкие звуки труб разрушили иерихонские стены.

Но здесь тоже можно отметить намеренно создаваемые Тютчевым расхождения с Библией: 1) немцы в "Славянам" явно не богоизбранный народ, не библейские израильтяне, штурмующие стены Иерихона; скорее, наоборот: на израильтян в данном случае больше будут ориентированы славяне; 2) славяне/стена не являются иерихонской стеной (которая все же была разрушена противником).

Очевидно, что сюжет тютчевского стихотворения не может быть прямо спроецирован ни на один из указанных библейских сюжетов. Скорее, именно отмеченные расхождения с библейским текстом будут наиболее важны для рассматриваемого стихотворения. Их функцию, на наш взгляд, можно определить так: вводя подобного рода аллюзии на различные библейские тексты, автор тем самым указывает, что современная ему ситуация может (и даже должна) быть соотнесена с определенными ветхозаветными событиями, но не повторяет их. На глазах автора создается новая история, которая, возможно, воспринимается им как аналог священной. Соответственно, задействованные в ней народы, несомненно, соотносятся с определенными библейскими, но подчеркнуто неравны им.

Кроме того, библейские проекции приближают тютчевское стихотворение к оде, создавая необходимую при обсуждении данной тематики возвышенность и торжественность.

Первый библейский образ (исход израильтян из Египта) связывает "Славянам" с другим тютчевским стихотворением — "Олегов щит". Эти тексты объединены также по следующим признакам: 1) в обоих встречается лексема оплот в рифменной позиции в связи с данной библейской темой; 2) в обоих стихотворениях используется образ крепости. Различие же состоит в том, что в "Олеговом щите" русские противопоставлены туркам. Причиной противостояния, естественно, является вера.

Исходя из указанных выше сходств, мы предполагаем тесную связь этих двух оппозиций в лирике Тютчева: славяне vs. немцы (слово/язык) и русские vs. турки (вера).

Наше предположение подтверждается другим тютчевским стихотворением — "К Ганке", в котором эти этнонимы явно выступают в качестве контекстуальных синонимов, выражая единое понятие иноверец/иноземец и выполняя одно действие (раздвинул/разломил), но каждый по-cвоему: немец — через язык, турок — через веру.

Интересно, что в стихотворении "К Ганке" мы находим использование того же ветхозаветного мотива — исход евреев из Египта:

Мы блуждали, мы бродили,
Разбрелись во все концы <…>
И наречий братских звуки
Вновь понятны стали нам, —
Наяву увидят внуки
То, что снилося отцам!

Очевидно, что термины немец и турок в творчестве Тютчева оказываются связанными очень тесным образом. В оппозиции славяне vs. немцы противопоставление основано на национальном различии. Мотив языка/слова будет все время сопровождать это противопоставление, т.к. единый язык воспринимается Тютчевым как нечто, дающее народу возможность осознать себя как отдельную национальность. В свою очередь в антитезе русские vs. турки основной причиной противопоставления оказывается вера. Видимо, потеря нацией своего языка (к примеру, языковая ассимиляция чехов немцами) и утрата веры (замена христианства мусульманством) были равноценны в восприятии Тютчева, так как в равной мере угрожали славянскому национальному самосознанию, в свою очередь являвшемуся составной частью того единства, которого поэт так желал для славян. Это идеальное единство он считал главным условием того, что в будущем Россия сможет стать полноправной преемницей Византийской империи, бывшей по сравнению с мыслимой им новой Российской империей лишь слабой тенью.

Другие национальности и конфессии будут противопоставлены в поэзии Тютчева славянам/русским/православию по другим признакам.

Примечания

1Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. Л., 1987. С. 412–413. Назад

2Фасмер М. Этимологический словарь. Т. 3. С. 62, 666. Назад

about cv portfolio publications projects links